«Редкий масон» в вятской ссылке

В XIX веке Вятка была ссыльным местом, благодаря этому город и губерния регулярно переживали «наплыв» самых разных людей, зачастую удивительных судеб и жизненных историй. Одной из наиболее ярких личностей в череде вятских ссыльных был  декабрист, прогрессивный либерально настроенный чиновник, религиозный мистик и «редкий масон 30-х годов»  Александр Николаевич Муравьев. 

фото 1.jpg
Александр Муравьев

Александр Николаевич Муравьев (1792–1863 гг.) родился в семье генерал-майора и общественного деятеля Николая Николаевича Муравьева. Образование получил дома, затем в Московском университете, который окончил в 1810 г. Поступив на военную службу, стал членом масонской ложи в Петербурге. Участник Отечественной войны 1812 г., был адъютантом М. Б. Барклая де Толли в Бородинском сражении, сражался во время заграничного похода русской армии. В 1817 г. Муравьев занял высокое положение в масонской ложе, надеясь, что в ней при должной конспирации и дисциплинированности удастся создать сильную декабристскую организацию. В 1818 г. Муравьев был в числе основателей «Союза спасения» и «Союза благоденствия». Противник крепостного права и сторонник освобождения крестьян с землей, Муравьев «владел всеобщей доверенностью, был привлекателен и во всей гвардии имел репутацию отличнейшую»

В 1817 г. в  доме Муравьева  происходило совещание, на котором обсуждался проект цареубийства. Александр Николаевич пропагандировал необходимость искоренения чиновничьих злоупотреблений, выступал за распространение грамотности в народе. В 1818 г. женился, вышел в отставку и отказался от участия в тайных организациях. Однако на процессе по делу «декабристов» имя Муравьева было названо на следствии, и в 1826 г. он был арестован и сослан в Сибирь. Тяжелое материальное положение заставило Муравьева поступить на гражданскую службу. Он работал иркутским городничим, а с 1832 г. исполнял обязанности губернатора в Тобольске.

фото-2.jpg
Допрос декабриста в Следственном комитете. Рис. В. Ф. Адлерберга

Будучи губернатором в Тобольске Муравьев решительно взялся за искоренение чиновничьей волокиты, бюрократических порядков и тотального взяточничества. В 1832 г. он писал своему двоюродному брату А. Н. Мордвинову, занимавшему в то время должность управляющего канцелярией Третьего отделения: «Мною раскрыты важные беспорядки в счетоводстве денег и душ по здешней казенной палате. Беспорядки сии велики. Шесть раз казенная палата представляла мне ошибочные ведомости. Сие уже известно формально и министру внутренних дел. И если обращено будет внимание в Петербурге, то здешней казенной палате будет очень, очень худо….Если вы меня поддерживать станете, то ручаюсь вам, что я исправлю эту хаотическую Тобольскую губернию. Если же вы будете принимать с равнодушием мои представления, то я при всей доброй воле не в состоянии буду много сделать. Ибо здесь зло крепко укоренилось везде и во всем и крепко поддержано».

Как это часто бывает в России, такие антикоррупционные  инициативы вызвали сопротивление консервативных чиновников, и у Муравьева случился серьезный конфликт с генерал-губернатором Западной Сибири И. А. Вельяминовым. 25 января 1834 г. Александр Николаевич был понижен в должности и переведён в Вятку на пост председателя уголовной палаты под надзор губернатора Е. Е. Рынкевича. 

фото 3.jpg
Ефим Рынкевич – вятский губернатор в 1830–1834 гг. 

Со всей присущей ему энергией Александр Николаевич вступил в начале 1834 г. в новую должность, инициировав ряд дел против местных коррумпированных чиновников. На свидание с сыном в Вятку приезжал Николай Николаевич Муравьев, побывала здесь и младшая сестра жены, Марфа Михайловна Шаховская. Безусловно, в тот период времени в провинциальной Вятке было не так много людей, близких декабристу по мировоззрению, способных понять его душевное состояние. Известно, что в Вятке А.Н. Муравьев сблизился с кафедральным протоиереем Азарием Шиллегодским: в тяжелые годы неволи религиозные настроения декабриста усилились. 

Интересно, что в «Памятной книжке Вятской губернии» за 1899 г. неизвестный автор называет Муравьева «редким масоном 30-х годов». Сообщается, что за десять дней до отъезда из Вятки к Муравьеву приехал некий столичный масон Поспелов. У них с Муравьевым было общее увлечение: они «придавали чрезвычайное значение сновидениям и верили в  возможность непосредственного общения с загробным миром посредством разных сновидений». Дошло до того, что, по словам самого же Муравьева, во сне он «мечтал иногда видеть» своих умерших родственников и даже  разговаривал с ними. 

фото 4.jpg
Прасковья Шаховская 

Впрочем, в Вятке в тот период времени масонами могли назвать всех, кто не вписывался в рамки провинциального сознания. В качестве аргумента в пользу масонства Муравьева неизвестный автор приводит его переписку с отцом Азарием. Первоначально Муравьев открывается своему духовнику очень ярко, священник называет Муравьева «отличным человеком». Однако уже 28 октября Азарий пишет «Мы с Александром Николаевичем завели речь о грядущей блаженной вечности для умирающих во Христе. Во всем разговоре А.Н. открыл, что, по мнению его, надобно ожидать пришествия на земле видимого тысячелетнего царствия Иесуса Христа; что во времени сего пришествия, которое не есть последнее для суда всеобщего, воскреснут только праведные; что сие-то воскресение и называется в Апокалипсисе св. Иоанна воскресением первым. Сие учение есть иное учение, а не то, которые мы приняли от матери нашей церкви». Тем не менее, беседы с Азарием Тимофеевичем продолжались вплоть до начала 1835 г., а переписывались они еще долгих 10 лет. 

Уходу Муравьева в религию и мистику способствовали и новые семейные невзгоды: еще в молодые годы, до ареста Муравьева, супруги из пятерых детей похоронили четверых. В Сибири родился сын, а затем дочка, Парасковья, «Патенька», как ласково называли ее в семье. Но ставшая общей любимицей девочка умерла в Тобольске. В Вятке в январе 1835 г. умерла горевавшая по дочке, тяжело больная жена Муравьева, Парасковья Михайловна. Родственникам удалось выхлопотать разрешение на погребение ее в подмосковном Симоновом монастыре. А. Н. Муравьеву было разрешено сопровождать тело жены, но воспрещался въезд в столицу, и специальный агент полиции следил за исполнением этого предписания. 15 марта 1835 г. А. Н. Муравьев навсегда оставил Вятку и отправился в Подмосковье вместе с телом жены. По его воспоминаниям, он «почти все дорогу до Москвы ехал на гробовой ее колеснице».

фото 5.jpg
«Список чиновников, служащих в Вятской губернии по ведомству Губернского Управления и проч.» Запись о чиновнике уголовной палаты Н.М. Муравьеве. (ГАКО. 582. Оп. 81. Д. 492. Л. 42) 

После Вятки Муравьев долгое время служил на Кавказе. В последний год службы на юге (1837 г.) он исполнял, с перерывами, обязанности гражданского губернатора Симферополя, а также феодосийского градоначальника. Здесь, как и прежде, Александр Николаевич стремился честно и безукоризненно исполнять свой гражданский и служебный долг и тем самым приносить пользу Отечеству. Разоблачая злоупотребления, в которых был замешан и его предшественник — гражданский губернатор, Муравьев столкнулся с высшим чиновничьим миром губернии. На него посыпались жалобы в Петербург. Резюмируя создавшуюся ситуацию, брат его, Николай Николаевич Муравьев, писал: «На твой счет были накинуты злодейские штуки, в Петербурге распустили слух, что ты с ума сошел — какое пакостное средство вредить человеку или удалить его, когда нельзя сразить истиною!»

На закате лет Муравьев работал нижегородским губернатором и добился осуждения и высылки помещика Шереметьева за жестокое обращение с крепостными крестьянами. Где бы ни служил Муравьев, везде он пытался навести порядок, свести к минимуму волокиту и бюрократию, общаться с простыми людьми и поступать по совести. Последней страницей в деятельности Александра Николаевича стало участие в подготовке крестьянской реформы. В апреле 1861 г. ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, а в сентябре того же года Муравьёв был назначен сенатором. Александр Николаевич Муравьёв скончался 18 (30) декабря 1863 г. в возрасте 71 года и был похоронен в Новодевичьем монастыре.

Фото: ГАКО, википедия